Трудно представить, что пережила хозяйка Тархан, Елизавета Алексеевна Арсеньева, после того, как известие о гибели внука достигло ее слуха. “Он один свет очей моих, все мое блаженство в нем”, - писала когда-то Арсеньева своей приятельнице. Страшная весть сразила бабушку поэта в Петербурге. Один из современников вспоминает: “В конце июля 1841 года к Бороздиной прибежал лакей от Арсеньевой сказать, что барыне дурно, что получено письмо с Кавказа о смерти Михаила Юрьевича. Меня послали к ней, мы с лакеем быстро пробежали через задние ворота и нашли Елизавету Алексеевну на полу без памяти. Подняли ее на кровать, послали за доктором, а когда она пришла в себя, то сказала, что Лермонтов убит майором Мартыновым на дуэли”.
В своем письме от 26 августа 1814 года Екатерина Столыпина сообщает: “... они [родственники] объявили Елизавете Алексеевне, она сама догадалась и приготовилась, и кровь ей прежде пустили. Никто не ожидал, чтобы она с такой покорностью сие известие приняла, теперь все Богу молится и собирается ехать в свою деревню, на днях из Петербурга выезжает”.
В более позднем письме от 18 сентября 1841 года сестра Вареньки Лопухиной, Мария, рассказывает о Елизавете Алексеевне: “Говорят, у нее отнялись ноги и она не может двигаться. Никогда не произносит она имени Мишеля, и никто не решается произнести в ее присутствии имя какого бы то ни было поэта”.
Картина К. Федотова, 1997 год. “Тарханы. Печальные вести”. Холст, масло
Для бабушки случившееся было катастрофой, изменившей не только ее физическое состояние, но и пошатнувшее, возможно, религиозные устои. “И я ли не молилась о здравии Мишеньки этому образу, а он все-таки его не спас”, - так, по преданию, она сказала об иконе Спаса Нерукотворного и приказала перенести ее из дома в сельскую церковь. Смерть настолько часто разрушала надежды и планы тарханской помещицы, что не было никакой возможности оправиться от удара. Елизавета Алексеевна жила ради будущего, и этим будущим был ее внук. Понятно ее желание вернуть прах любимого внука в Тарханы, под сень родных святынь, среди которых – церковь Михаила Архангела, могилы деда и матери неподалеку, тогда еще не укрытые стенами и куполом часовни.
Тарханской помещице предстояли непростые хлопоты для того, чтобы получить высочайшее разрешение на перевоз и перезахоронение тела М.Ю. Лермонтова, первоначально погребенного в Пятигорске. Фонды и архивы музея располагают копиями скорбных документов тех лет, которые сопровождали возвращение поэта в милые его сердцу Тарханы.
В январе 1842 года из канцелярии Министерства внутренних дел гражданскому губернатору Пензы было направлено предписание, разрешавшее перевезти тело поэта в Тарханы. 9 февраля 1842 года губернатор отправил соответствующее письмо епископу Пензенскому и Саранскому Амвросию.
В траурную поездку за гробом отправились тарханские крестьяне Андрей Иванович и Иван Абрамович Соколовы, вместе с ними – Иван Николаевич Вертюков.
В.А. Корнилов, автор первого путеводителя по дому-музею, отмечал наличие в Тарханах подробных рассказов о перевозке останков поэта из Пятигорска:
“Елизавета Алексеевна очень любила своего внука и подолгу молилась о здоровии Миши. Как пришла весть о его смерти, словно громом она ее поразила. С лица она совсем изменилась, надела на себя все черное. Стала хлопотать о перевозе тела в Тарханы. Снарядили наших тархановских и поехали на Кавказ. После рассказывали мужики, что в деревянном гробу он целехонький лежал, только потемнел немного. Вложили они деревянный гроб в свинцовый, запаяли его и тронулись обратно. Долго ездили мужики, далек был путь – три месяца туда и обратно.
Старик Филипп Морозов потом говорил, что когда везли гроб и остановились кормить лошадей в селе Песках, Кирсановского уезда, то наши поспорили с тамошними, и те говорили: “Вот наш барин [Мартынов] убил вашего, и ему ничего не было, потому что ваш шел против царя”.
В распоряжении лермонтоведов до сих пор нет документов, подробно описывающих события весны 1842 года. Обращаясь к запискам М.И. Храмовой, которая в 1908 году со слов А.А. Воскресенской зафиксировала:
“Гроб с телом Михаила Юрьевича везли из Пятигорска через Чембар. Это было на пасхальной неделе. На улицах собралось много народа. Елизавете Алексеевне заранее сказали, когда привезут гроб в Чембар. Она приехала туда и остановилась у родных своих Шан-Гиреев.
Когда гроб, покрытый черным бархатом, привезли в Чембар, около церкви служили панихиду. Народ знал, что Михаил Юрьевич умер не своей смертью, а его убили несправедливые люди. И от этого было еще больше жалости. Иные мужики и бабы плакали. Многие из чембарских ходили провожать гроб далеко за Чембар.
Елизавета Алексеевна шла за гробом тихо, низко опустив голову. Шан-Гирей и Евреиновы вели ее под руки. А за ними ехала тройка лошадей.
Приехали в Тарханы, уж тут народа сошлось! Со всего села да из ближайших деревень”.
Людская память ненадежна и, возможно, какие-то детали событий, записанных через 66 лет после их свершения, переданы неточно или дополнены воображением. Однако мы все же видим в этом рассказе главное: крестьяне и дворовые любили Михаила Юрьевича и ценили его гуманное отношение к ним.
В тарханы печальный груз был привезен на пасхальной неделе 21 апреля (по старому стилю) 1842 года. Печаль охватила село и окрестности, священнослужители не произвели положенных благодарственных молебнов на пасхальные дни, видимо из сочувствия к горю Е.А. Арсеньевой, за что понесли наказание. Запись из клировой ведомости:
“Учинен ему [священнику Теплову] с нижеписанным священником Троицким за неслужение в Высокоторжественные дни 1842 года, 17 и 21 апреля, благодарственных молебствий выговор, и обязаны они подпискою впредь производить положенные молебствия по гибели не упустительно. Декабря 27 дня сего 1842 года”.
Рапорт чембарского исправника от 24 апреля 1842 года сообщил о перезахоронении праха поэта на фамильном кладбище 23 апреля...
“Во исполнение предписания Вашего превосходительства от 9 февраля сего года за №1251 честь имею донести, что помещицы Елизаветы Алексеевны Арсеньевой внука Михайлы Лермонтова тело из Пятигорска перевезено в город Чембар 21 апреля и того же числа перевезено в село Тарханы, где тело погребено 23 апреля на фамильном кладбище в свинцовом ящике и с соблюдением всех употребляемых на сей предмет предосторожностей”.
Рапорт чембарского исправника пензенскому гражданскому губернатору А. Панчулидзеву о захоронении М.Ю. Лермонтова, 1842 год, фотокопия
Казалось, в Тарханах поэт обрел вечный покой. Но начались революционные годы, затем пришли тридцатые. В 1936 году с целью проверки слухов о вандализме, проявленном в отношении захоронений под сводами часовни, был проделан вход к слепу, где стоял на дубовых брусках металлический ящик. Убедившись, что все находится в полном порядке, комиссия распорядилась вновь замуровать отверстие. Однако вскоре родилась идея устройства мавзолея. Это привело в изменению микроклимата часовни. В 2013 году руководство музея-заповедника “Тарханы” восстановило захоронение поэта в историческом виде, ныне прах поэта в соответствии с православными обрядами покоится в земле родных ему Тархан. Сбылось юношеское предсказание поэта:
...я родину люблю
И больше многих: средь ее полей
Есть место, где я горесть начал знать;
Есть место, где я буду отдыхать,
Когда мой прах, смешавшися с землей,
Навеки прежний вид оставит свой.
Прошло более 170 лет, склоняется и шумит рядом с часовней “темный дуб”, а благодарные потомки приходят к священному месту, чтобы почтить память “высочайшего поэта” и родных ему людей.
