На долю каждого из нас выпадают испытания. Нередко они заставляют страдать, задавать вопросы себе и окружающим о том, почему это происходит и как со всем этим справиться. Но не каждый понимает, что как раз в такие моменты можно по-настоящему задуматься о жизни, прежних ценностях, стать сильнее и мудрее. Именно так поступил И.И. Козлов, о котором пойдет речь.
В апреле 1779 года в семье действительного статского советника Ивана Ивановича и его супруги Анны Апполоновны Козловых родился сын Иван. Мальчик получил прекрасное домашнее образование. На шестом году от роду, 5 октября 1784 года, он был внесен в списки лейб-гвардии Измайловского полка – сержантом; через 10 лет был произведен в прапорщики, а затем – в подпоручики. Прослужив три года, перешел на гражданскую службу с переименованием в губернские секретари; 24 октября 1798 года после производства в коллежские асессоры он стал трудиться в канцелярии генерал-прокурора Петра Лопухина. С 16 июня 1799 года служил в герольдии. В 1807 году получил чин надворного советника.
26 апреля 1809 года Козлов женился на дочери бригадира Софье Андреевне Давыдовой. Они стали родителями двоих детей: сына Ивана и дочери Александры.
В Санкт-Петербурге, куда семья перебралась после изгнания французов из России, Козлов получил место помощника столоначальника в Департаменте Государственных имуществ и был произведен в чин коллежского советника.
В 1816 году в судьбе Ивана Ивановича произошли резкие перемены: начались проблемы со здоровьем, случился паралич ног, спустя три года, поэт стал терять зрение, а к 1821 – окончательно ослеп. Но Козлов не пал духом…
«Несчастие сделало его поэтом», – писал В.А. Жуковский. Иван Иванович занялся литературным творчеством. К этому времени наследство, полученное от родителей, было потрачено, и этот заработок стал единственным средством существования для его семьи. Прекрасно владея иностранными языками, он взялся за переводы с итальянского, французского, немецкого и английского языков.
Сраженный болезнью, Козлов стремился постичь мастерство вдохновившего его на творчество великого романтика Байрона: читал его поэмы в оригинале, делал необычные переводы «Абидосской невесты» сначала с английского на французский, а через несколько лет – на русский язык.
Стихи Козлова печатали в журналах и альманахах, звучащие в них православное смирение и задушевность полюбились читателям, среди которых было много знаменитых людей. И поэма «Чернец», и напечатанное после нее стихотворение «К другу В.А.Ж.» (Жуковскому) пронизаны глубокой скорбью пораженного слепотой поэта и радостным ощущением того, что в поэзии он нашел могучее средство борьбы со своим недугом, «источник силы, ободренья, животворительных утех и сладкого самозабвенья». Его дом в 1830-х годах посещали А.С. Пушкин, П.А. Вяземский, И.А. Крылов, Е.А. Баратынский, М.И. Глинка, А. Мицкевич. Стихотворения Козлова, беседы с ним помогли творческому становлению и М.Ю. Лермонтова.
«Каждый вторник Козлов вместе со своей семьей проводил» в доме Екатерины Аркадьевны Столыпиной (невестки бабушки поэта Е.А. Арсеньевой), с которой был очень дружен. Ее же гостем зимой 1838 – 1839 годов часто бывал и Лермонтов, возвратившийся из ссылки. А в доме М.Г. Хомутова (командира лейб-гвардии Гусарского полка с 1833 по 1839 год) Лермонтов познакомился с его сестрой Анной Григорьевной, которая с юных лет преданно любила И.И. Козлова, приходившегося ей двоюродным братом. К сожалению, долгое время они не общались, а вновь встретились в тот момент, когда поэт уже ослеп и находился в нужде. Однажды А.Г. Хомутова отдала Лермонтову стихотворение Козлова «Другу весны моей после долгой, долгой Разлуки», которое он посвятил ей:
О удались!.. полуживого
В томленьи горестном забудь;
Ты острым пламенем былого
Зажгла встревоженную грудь.
Побудь со мною, друг бесценный,
Пожми, как прежде руку мне,
И сердца жизнью незабвенной
Лелей меня в печальном сне…
Лермонтов, взволнованный свежестью и непосредственностью чувства, выраженного в этом произведении, попросил позволения взять его и на другой день не только возвратил стихи, но и принес свои – на имя Хомутовой, проникнутые теплотой и глубоким восхищением:
Слепец, страданьем вдохновенный,
Вам строки чудные писал,
И прежних лет восторг священный,
Воспоминаньем оживленный,
Он перед вами изливал.
Он вас не зрел, но ваши речи,
Как отголосок юных дней,
При первом звуке новой встречи
Его встревожили сильней.
Тогда признательную руку
В ответ на ваш приветный взор,
Навстречу радостному звуку
Он в упоении простер.
И я, поверенный случайный
Надежд и дум его живых,
Я буду дорожить как тайной
Печальным выраженьем их.
Я верю, годы не убили,
Изгладить даже не могли,
Все, что вы прежде возбудили
В его возвышенной груди.
Но да сойдет благословенье
На вашу жизнь, за то, что вы
Хоть на единое мгновенье
Умели снять венец мученья
С его преклонной головы.
Сумочка А.Г. Хомутовой. 1820-е годы
Шелк, бронза, бисер, атлас; золочение, вышивка
Из собрания музея-заповедника «Тарханы»
В настоящее время в экспозиции музея-заповедника «Тарханы» можно увидеть дамскую сумочку, принадлежавшую А.Г. Хомутовой, а также ковер из ее дома.
Ковер из дома А.Г. Хомутовой. 1820 – 1830 годы
Шерсть, серебряная нить; вышивка
Из собрания музея-заповедника «Тарханы»
И.И. Козлов скончался 30 января (11 февраля) 1840 года и был погребен на Тихвинском кладбище в Александро-Невской лавре недалеко от могилы Н.М. Карамзина. В памяти современников он остался лириком, поражавшим их «песнями дивными», «музыкально-сердечными звуками», легкостью стиха, а для нас – автором перевода стихотворения Т. Мура «Вечерний звон», положенного на музыку А.Т. Гречаниновым и С. Монюшко, которое до сих пор радует не одно поколение:
...Напев унывный надо мной
В долине ветер разнесет;
Другой певец по ней пройдет,
И уж не я, а будет он
В раздумье петь вечерний звон!