Солженицын приехал в «Тарханы» 3 сентября 1995 года, довольно рано.
Александр Исаевич попросил отвести его сначала на могилу М.Ю. Лермонтова. Слушал напряженно, не задавая никаких вопросов, но когда я закончила рассказ по этому комплексу, попросил разрешения присесть где-нибудь, и тут начал спрашивать, стал записывать быстро, жадно, не отрываясь. Так продолжалось около получаса, но тут я все-таки решилась спросить, что он записывает. «Вы говорите о таких интересных, важных вещах, боюсь забыть что-то», – отвечал он. Я успокоила его, сказав, что все это есть в разных изданиях музея, и все их он получит. Александр Исаевич обрадовался, успокоился и слушал уже без напряжения, полностью отдаваясь впечатлениям, которые отражались на его лице (это можно увидеть на фотографиях). Он задавал много вопросов и, казалось, переживал вместе со мной.
Я с удивлением видела в нем не того Солженицына, которого представляла по его книгам, биографии, – человека, пережившего много и закаленного в бедах и борьбе, а человека интеллигентного, душевно тонкого, открытого и наивного, как ребенок, в то же время глубоко чувствующего поэзию Лермонтова. Верно, его можно было отнести к числу тех, кому Лермонтов, по выражению А. Блока, был «по зубам», то есть, кто понимал и мог оценить величие этого гения.
Тот день выдался теплым, солнечным. Тарханы сразу очаровали своей мягкой прелестью.
По усадьбе ходили медленно, долго стояли на балконе барского дома. Он с грустью смотрел на заросший камышом Барский пруд, выбитые ступени церкви Марии Египетской, ветхую обшивку дома, горевал о том, что сложившаяся в стране ситуация не дает возможности достойно содержать музеи.
Все это – и скромная красота места, и не совсем удовлетворительное содержание музея – затронуло его глубоко и осталось в его отзыве:
С раннего детства влюбленный и в стихи Лермонтова и в его личность, таил надежду когда-нибудь, когда-нибудь побывать в Тарханах. И вот теперь, на склоне лет, с благоговением побывал здесь. И проникся духом, видом, атмосферой этого дивного места, которое так вложилось в натуру поэта и его стихи.
В наше трудное время и после стольких разорительных бурь, прошедших над Россией, еще можно радоваться, что этот чудесный уголок нашего Отечества так чудесно сохранился, хотя и ветшает. Спасибо всем, хранящим заповедник.
3 сентября 1995 года
А. Солженицын
А.И. Солженицын и Т.М. Мельникова. «Тарханы». 3 сентября 1995 года
Забегая вперед, скажу, что уже через четыре года в «Тарханах» появился Рем Иванович Вяхирев, который не просто помог музею-заповеднику, но вселил в нас – тарханцев – веру в возрождение «Тархан».
В первую очередь, был очищен Барский пруд, отреставрирован барский дом, а потом построены фондохранилище, конюшня, дорога на хоздвор и так далее. Я, конечно, обо всем этом сразу же сообщила Александру Исаевичу.
А тогда в «Тарханах» после экскурсии пили чай, ели тарханские яблоки (к великому изумлению его сопровождающих, которые уверяли, что с Александром Исаевичем редко это бывает) и снова говорили о Лермонтове.
И я до сих пор помню его радостное изумление при виде далей, окружающих усадьбу, при виде экскурсионных групп («Едут?!»); его восхищение легким воздухом и высоким небом, гармоничным сочетанием красок; помню его сочувствие, огорчение, сопереживание, которые тогда нам были так необходимы.
Т.М. Мельникова.