«Русская литература всегда отвечала на вопрос: что делать?» И этот острый вопрос перед русским интеллигентом, «кающимся дворянином» поставил литературный критик, революционер-демократ, философ-материалист, публицист, журналист, писатель Николай Гаврилович Чернышевский. Вынесенный в заглавие известного социально-политического романа, вопрос этот приобрел крылатость. Одним из приемов для иллюстрации мыслей, озвученных в произведении, мыслей, волновавших умы критически мыслящей молодежи 60-х годов XIX века, было обращение к творчеству М.Ю. Лермонтова, ссылки на него, а часто и прямое цитирование. Имена Чернышевского и Лермонтова неразрывно связаны. Николай Гаврилович не просто восхищался поэтом, – за Гоголя и Лермонтова, казавшихся ему недосягаемыми, великими, он был «готов отдать жизнь и честь». «…они наши спасители, эти писатели, как Лермонтов и Гоголь», – был уверен Чернышевский.
О присутствии М.Ю. Лермонтова в биографии и творческом сознании Н.Г. Чернышевского читайте в нашем материале.
Своей фамилией Николай Гаврилович Чернышевский обязан названию села Чернышево Чембарского уезда. Отсюда родом был его отец Гаврила Иванович – протоиерей Александро-Невского кафедрального собора г. Саратова и градский благочинный. Женившись в 1818 году на старшей дочери саратовского священника Голубева, он наследовал его приход и стал священником Сергиевской церкви. До наших дней в Саратове сохранился дом, построенный по проекту Г.И. Чернышевского, где с 1826 года жила его семья и где 12 (24) июля 1828 года появился на свет будущий деятель демократического движения.
«Строгий и строго нравственный образ жизни родителей» и ближайших родственников, замечательная отцовская библиотека и, вероятно, невозможность заниматься практической деятельностью (с детства он страдал сильной близорукостью и «не мог выучиться ни одному из ребяческих искусств, которым занимались… приятели-дети») вкупе послужили тому, что очень рано он «сделался библиофагом, пожирателем книг». Рассказывая в «Автобиографии» о детском круге чтения, Николай Гаврилович отдельным абзацем, выделяя среди прочих, скажет: «Я знал чуть не все лирические пьесы Лермонтова». В ту пору Чернышевский учился в Саратовском духовном училище (1836 – 1842), затем стал семинаристом.
Домашняя библиотека отца Чернышевского состояла не только из книг религиозной направленности, в дом проникала и новейшая литература. Двоюродный брат Н.Г. Чернышевского А.Н. Пыпин вспоминал:
Гаврила Иванович, очень уважаемый в городе, имел довольно большой круг знакомства в местном богатом дворянском кругу, и отсюда он брал для сына (с детства жадно любившего чтение) новые книги…
Николай Гаврилович Чернышевский
Фотография В.Я. Лауфферта, 1859 год
Судя по всему, чтение семинариста выходило далеко за пределы тогдашней бурсы. Увлечение Лермонтовым продолжилось и в студенческие годы. В день своего 20-летия студент отделения общей словесности философского факультета Петербургского университета начал вести дневник. И уже на пятый день с начала ведения записей в нем встречается имя Лермонтова. В феврале 1847 года поэт упомянут им в письме двоюродной сестре Л.Н. Котляревской в Саратов: «Посылаю тебе два листочка из Лермонтова. Теперь почти все порядочное у него переслал я тебе, кроме "Песни про Калашникова"».
В конце июля 1842 года Николай Гаврилович принялся за чтение «Героя нашего времени», и роман так увлек его, что он начал переписывать от руки целые главы. Начав с главы «Княжна Мери», 2 августа он закончил ее переписку и потом, как следует из записей в дневнике, «читал "Героя нашего времени" – удивительно хорошо; все более и более нравится».
Во многих высказываниях молодого Чернышевского отражено влияние Лермонтова. Он отводил ему совершенно особое место, считая произведения поэта величайшим достижением русского художественного гения. В душе мыслителя и публициста находило отклик все – его мировоззрение, убеждения, любовь к Родине, поэтическая и прозаическая форма выражения самого себя.
После окончания университета Н.Г. Чернышевский получил должность учителя русской словесности в Саратовской гимназии, а вместе с ней и возможность влиять на умы гимназистов, направлять их. Он читает им сочинения Жуковского, Лермонтова, Пушкина, открывая своим юным слушателям «сокровищницу, из которой они могли бы черпать свое образование и развитие. Стихи Лермонтова он читает и ученикам 2-го кадетского корпуса (Петербург). В пору учительства здесь (1854 – 1855) он составляет курс «Грамматики», в котором преподавание грамматических форм предлагал вести на основе разбора текстов Пушкина, Лермонтова и Гоголя. Это было еще и способом этического воспитания. Главную идею произведения «Три пальмы», предложенного для разбора, он видел в проповеди самоотвержения во имя блага людей. Стихотворение это, объяснял молодой учитель, «прекрасно не только потому, что очень хорошо написано, но еще больше потому, что смысл его благороден и трогателен».
Литературная деятельность Н.Г. Чернышевского только закрепила лермонтовскую тему. Многие его работы, посвященные эстетике, теории литературы или литературной критике, сопровождались ссылками на М.Ю. Лермонтова. Через призму его творчества Чернышевский подходил к оценке творчества молодых писателей-современников.
Томик стихов Лермонтова был с Чернышевским и когда он оказался узником Петропавловской крепости. Перечитывая его, Николай Гаврилович составил список стихотворений, разделив их на три группы: первая озаглавлена «Знаю», вторая – «Не знаю, но стоило бы знать», третья «И не стоит знать». О причинах того, что в третьей группе оказались отдельные произведения, составляющие сегодня золотой фонд русской классики, мы можем только догадываться. Очевидно (и об этом пишет А.А. Демченко в статье «Лермонтов в биографии и творческом сознании Чернышевского»), что значительная часть стихотворений из нее не печаталась при жизни автора. А ведь известно, насколько взыскателен был М.Ю. Лермонтов по отношению к своему творчеству. У Чернышевского читаем:
Из наших русских очень умных писателей образец превосходной строгости к самому себе был Лермонтов: ничего, кроме действительно прекрасного, он не брал из своих черновых бумаг для отдачи в печать.
Вошли в число отклоненных Чернышевским сочинений и так называемые альбомные стихи.
Имя М.Ю. Лермонтова не теряло для Чернышевского своей значимости на протяжении всей жизни, даже в самый тяжелый для него первый год в Вилюйске, куда он был сослан на поселение. В беллетристике его также легко прослеживаются Лермонтовские традиции: в знаменитом романе «Что делать?», а это о нем шла речь в начале публикации, автор не раз цитирует прозаические и поэтические строки М.Ю. Лермонтова. Какие именно, вы можете вспомнить, открыв роман Н.Г. Чернышевского.