Генрик Гольдшмит (писательский псевдоним Януш Корчак) родился 22 июля 1878 года в Варшаве, учился в русской гимназии, где преподавали латынь, французский, немецкий, греческий языки. После чего поступил на медицинский факультет Варшавского университета. Затем работал в еврейской детской больнице и летних детских лагерях. Во время Русско-японской войны, Первой мировой войны был военным врачом. В 1905 году вышла и его первая книга «Дитя гостиной». Литературное творчество с этого момента будет сопровождать всю дальнейшую жизнь педагога-гуманиста. Особое место среди написанного займет дилогия «Король Матиуш I» и «Король Матиуш на безлюдном острове», а к тем, кто хотел бы понимать детей, обращены его произведения «Когда я снова стану маленьким…», «Как любить ребенка» и многие другие.
В 1911 году он оставил профессию врача и основал «Дом сирот» в Варшаве. Именно с этого момента началась жизнь его педагогического учения, которое никак не может быть определено как та или иная школа, потому что провозглашенный им принцип уважения и любви к ребенку должен быть в основе любых систем воспитания. «Детей нет – есть люди, – утверждал Корчак, – но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств». Эту позицию понял и высоко оценил великий педагог В.А. Сухомлинский:
Жизнь Януша Корчака, его подвиг изумительной нравственной силы и чистоты явились для меня вдохновением. Я понял: чтобы стать настоящим воспитателем детей, надо отдать им свое сердце.
«И пусть же всякий, кто спохватится и заторопится вперед – от нелюбви к любви, от недоброты к доброте, припадет как к чистому итогу – к этой последней заповеди Януша Корчака», – заметил и писатель, академик, общественный деятель Альберт Лиханов, лауреат Международной премии имени Януша Корчака.
С началом Второй мировой войны на территории Польши начинается планомерное уничтожение еврейского населения. 5 августа 1942 года от запасного пути Гданьского вокзала в лагерь смерти Треблинка отправится очередной состав, пассажирами которого станут воспитанники «Дома сирот», а с ними Януш Корчак. Эммануэль Рингельблюм, один из подпольщиков варшавского гетто, вспоминал:
Януш корчак
Фотография неизвестного автора, 1933 год
Нам сообщили, что ведут школу медсестер, аптеки, детский приют Корчака. Стояла ужасная жара. Детей из интернатов я посадил в самом конце площади, у стены. Я надеялся, что сегодня их удастся спасти… Вдруг пришел приказ вывести интернат. Нет, этого зрелища я никогда не забуду! Это был не обычный марш к вагонам, это был организованный немой протест против бандитизма! Началось шествие, какого никогда еще до сих пор не было. Выстроенные четверками дети. Во главе – Корчак с глазами, устремленными вперед, державший двух детей за руки. Даже вспомогательная полиция встала смирно и отдала честь.
На следующий день, 6 августа 1942 года Януш Корчак и другие воспитатели вместе с двумястами детьми погибли в газовой камере.
Эта история жизни и гибели – подвиг на все времена, повод задуматься над нависающей действительностью, присесть на корточки и заглянуть в глаза своему внутреннему ребенку, чтобы глубже понять страну детства, в которой все мы когда-то жили…
Нам осталась эта пронзительная история и книги великого педагога.
Из книги Януша Корчака «Когда я снова стану маленьким»:
Вдохновение – это когда трудная работа становится вдруг легкой. И тогда очень приятно рисовать, писать, вырезать, что-нибудь мастерить. Все тогда удается, а ты даже и сам не знаешь, как ты это делаешь. Словно все само собой делается, словно кто-то за тебя работает, а ты только смотришь. А когда кончишь, удивляешься – точно это не твоя работа. И устал и доволен, что так хорошо получилось.
Когда придет вдохновение, то не замечаешь даже, что происходит вокруг.
По-моему, дети часто работают с вдохновением, только им мешают.
И мне пришло в голову: «Ребенок словно весна. То солнце выглянет – и тогда ясно и очень весело и красиво. То вдруг гроза – блеснет молния и ударит гром. А взрослые словно всегда в тумане. Тоскливый туман их окружает. Ни больших радостей, ни больших печалей. Все как-то серо и серьезно. Ведь я помню. Наша радость и тоска налетают как ураган, а их – еле плетутся».
Неудобно быть маленьким. Все время надо задирать голову... Все происходит где-то наверху, над тобой. И чувствуешь себя каким-то затерянным, слабым, ничтожным. Может быть, поэтому мы любим стоять около взрослых, когда они сидят, – так мы видим их глаза.
Жаль мне вас, взрослые, – вы так бедны радостью снега, которого вчера еще не было!
Не знаю, чаще ли мы улыбаемся, чем взрослые. Только их улыбки мало что говорят, а вот наши мы хорошо понимаем, – иногда улыбкой больше скажешь, чем словом.
Почему взрослые не уважают детских слез? Им кажется, что мы плачем из-за любого пустяка. Нет. Маленькие дети кричат, потому что это их единственная защита: поднимет крик – кто-нибудь да обратит внимание и придет на помощь. Или уж с отчаянья кричат. А мы плачем редко и не о том, что самое важное. Если уж очень больно, то покажется одна слезинка, и все. Ведь и со взрослыми так бывает, что в несчастье вдруг застынут, высохнут слезы...
Взрослому никто не скажет: «Выметайтесь», а ребенку часто так говорят. Взрослый хлопочет – ребенок вертится, взрослый шутит – ребенок паясничает, взрослый подвижен – ребенок сорвиголова, взрослый печален – ребенок куксится, взрослый рассеян – ребенок ворона, растяпа. Взрослый делает что-нибудь медленно, а ребенок копается. Как будто и в шутку все это говорится, но все равно обидно.
Мы, дети, любим беседовать со взрослыми. Они больше нас знают. Вот если бы они только были с нами поласковей. Нельзя же все время ворчать, сердиться, ругаться, кричать.
Взрослые считают, что мы просим обо всем, что в голову взбредет. И тут же забываем. Конечно, и так бывает, но бывает и совсем иначе. Иногда мы не решаемся о чем-нибудь попросить! знаем, что все равно из этого ничего не выйдет. А как больно, когда отказывают, да еще с насмешкой, со злостью.
Досадно, что все наши дела решаются наспех, кое-как, что для взрослых наша жизнь, заботы и неудачи – только дополнение к их настоящим заботам.
Словно существуют две разных жизни: их – серьезная и достойная уважения, и наша – пустячная.
Дети – это будущие люди. Значит, они только еще будут, значит, их как бы еще нет. А ведь мы существуем, мы живем, чувствуем, страдаем. Наши детские годы – это годы настоящей жизни.
Из книги Януша Корчака «Как любить ребенка»:
Признание нужно новым сортам табака и новым маркам вина, но не людям.
Детство – это не рай, это драма.
Неправда, что ребенок хочет звезду с неба, что его можно подкупить лестью и уступчивостью, что он врожденный анархист. Нет, ребенок обладает чувством долга, не навязанным насильно, тяготеет к порядку, не отказывается от правил и обязанностей. Он только хочет, чтобы бремя не было непосильным, чтобы оно не ломало ему хребет, чтобы он встречал понимание, когда зашатается, поскользнется, усталый, остановится, чтобы перевести дух.
Благородство не предрассветные сумерки, а пучок молний. Раз мы еще не доросли до такого понимания, давайте пока воспитывать просто честных людей.