Судьба исчезнувших букв

Обратимся к одному из напечатанных в 1840 году прижизненном сборнике стихотворений М.Ю. Лермонтова и представим отрывок из него в той орфографии, которая существовала тогда в виде непреложных правил:

Попробуем разобраться с непривычными буквами, которые, в отличие от самого произведения, до наших времен не дожили.
   Буква «Ъ» («ер») на конце слов после твердых согласных передавала очень краткий гласный звук (по звучанию средний между [а] и [ы]). Уже приблизительно с 13 века этот гласный звук в конце слов перестал произноситься, но буква «ъ» по традиции продолжала писаться. Существование такого «среднего между двумя» звука было оправдано в других позициях. Ведь гласный звук, не являющийся ударным, и тот, что ясно слышится и не вызывает вопросов при написании, звучат по-разному. Например, болгарский язык, относящийся к южнославянской языковой ветви, сохранил букву «ъ» для таких случаев. Например, слово «колокол» по-болгарски «звънец», где в безударном «месте» используется такой средний между [а] и [о] звук, обозначаемый «ъ».
   Буквы «Е» («есть») и «Ѣ» («ять»), имея разную историю, в какой-то момент в русском языке совпали и  стали обозначать один и тот же звук. При этом нужно было запоминать, в каких словах, какую букву употреблять.
   Например, нужно было знать, что слово «есть» в смысле «принимать пищу» пишется – с «ѣ», а «есть» как форма глагола «быть» – с «е», вот и получалась поговорка: «Каковъ ни есть, а хочетъ ѣсть».
   Буквы «И», «I», «ⱱ» – «и восьмеричное», «i десятеричное», «ижица» соответственно – тоже тренировка для орфографического ума.
   Заимствуя греческий алфавит, наши предки заимствовали и обозначение чисел буквами: буква «а» обозначала 1, буква «б» – 2 и так далее. В этом порядке буква «и» обозначала число 8, «i» – число 10. Отсюда и названия: «и восьмеричное», «i десятеричное». Все три буквы когда-то использовались для обозначения одного звука [и] в словах, звучащих одинаково, но обозначающих разные понятия, например, «мiръ» в значении «вселенная» и «миръ» в значении «отсутствие войны». В церковном обиходе было еще одно слово «миро» (благовонное вещество, использующееся в богослужениях), оно имело третий вариант обозначения звука [и] знаком «ижица». Таких слов, благо, в языке было не более десятка. Но тем не менее нужно было различать их написание, что послужило появлению поговорки «фита да ижица – розга к телу ближится».

Первые публикации произведений М.Ю. Лермонтова
Библиотека для чтения. Т. 68. Санкт-Петербург. 1845 год
Из коллекции музея-заповедника «Тарханы»

«От фиты подвело животы», – подтверждал В.И. Даль сложность постижения грамматики прошедших времен. Буквы «Ф» («ферт») и «Ѳ» («фита») обозначали один и тот же звук [ф], но фита обычно использовалась в словах греческого происхождения: рифма, арифметика, дифирамб и других. Она является начальной в греческих словах Бог (греч. Θεоς) и Богородица (греч. Θεοτоκε), поэтому ее можно увидеть в иконописи.
   Название буквы «ф» «ферт» легло в основу поговорки «ходить фертом» (достаточно повнимательнее всмотреться в начертание этой буквы, и все станет ясно). Но букву эту русский язык не любил. Автор множества книг по истории языка Л.В. Успенский однажды обратил внимание на редкость употребления слов, содержащих букву «ф», в литературных произведениях. Например, в исторической балладе А.С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге» нет ни одного слова с буквой «ф», а в «Полтаве» они единичны: из 30000 букв, составляющих ее, наша героиня встретилась всего три раза в словах «цифра» и «анафема» (повторившемся дважды). Нет буквы «ф» и в стихотворении М.Ю. Лермонтова «Когда волнуется желтеющая нива». Все слова, в которых может встретиться буква «ф», пришли к нам из других языков. Пушкинская эпоха, которая прекрасно говорила на многих иностранных языках, в свой язык заимствования пускала не особенно охотно. Редкость буквы «ф» в произведениях нашей русской литературы – свидетельство глубокой народности, чистоты русского языка, которым мастера слова пользовались очень бережно.

Первые публикации произведений М.Ю. Лермонтова
Отечественные записки. Т. 18. Санкт-Петербург. 1841 год
Из коллекции музея-заповедника «Тарханы»

Теперь попробуем разобраться с так называемыми «словоерсами». Великий мастер слова М.Ю. Лермонтов в неоконченном рассказе «Штосс» использует словесную игру, вводя путаницу между немецкой фамилией Штосс, названием карточной игры «штосс» (в переводе с немецкого «толчок») и русским вопросительным местоимением «что» со «словоерсом» – «что–с?». В рассказе есть изображение встречи героя со стариком-призраком:

На своеобразном присловье и построена игра слов. «Словоерсы» были приметой того времени. По свидетельству очевидцев, их любил, например, флотоводец П.С. Нахимов, а вот герой известного романа в стихах А.С. Пушкина Евгений Онегин их игнорировал:

История появления «словоерсов» таится еще во временах Ивана Грозного, когда приставки «су» и «ста», являющиеся частью слов «сударь» («государь») или «старый» (старший), придавали обращению особую почтительность. «Словоерсы» полагалось употреблять в обращении младшего по чину и сану к старшему, более важному человеку. Постепенно «государь» превратился в «сударь», «сударь» – в «су», а «су» – в «с». Происхождение было забыто, а к букве пристал уже известный нам «ер» – которому полагалось по тем временам стоять на конце слов. Так и родилось слово «словоерс» (буква «с», которая в азбуке имела наименование «слово», + «ер» = «словоерс»). В результате приставка сама собой отпала и перестала употребляться.
    Иная судьба оказалась у некоторых букв. Еще в XVIII веке ученые, в том числе В.К. Тредиаковский и М.В. Ломоносов, отмечали недостатки русской орфографии и писали о необходимости избавиться от лишних элементов. В результате государственной реформы в 1917–1918 году из русского языка безвозвратно исчезли буквы Ѣ («ять»), Ѳ («фита»), І («и десятеричное»). Ъ («ер») исчез на конце слов, и получив новое имя – «твердый знак» – продолжает жить в нашей азбуке.