«Русская наука и общество так много обязано Буслаеву потому, что природа счастливо сочетала в этом изящном духовном организме пытливый ум исследователя, тонкое понимание красоты, свойственное художнику, душу высокого идеалиста и отзывчивое сердце доброго человека», – писал русский ученый, фольклорист, этнограф, языковед и археолог В.Ф Миллер о Федоре Ивановиче Буслаеве.
Ф.И. Буслаев родился 25 апреля 1818 года в скромном городке Керенск Пензенской губернии в семье секретаря уездного суда. Детские годы будущего исследователя были омрачены ранней потерей отца и довольно бедственным материальным положением. Однако его «матушка», Мария Ивановна, нашла средства для переезда в губернский город Пензу, вследствие чего у мальчика появилась возможность поступления в гимназию.
«И как же мы любили свою милую гимназию!», – запишет позже Федор Иванович. В первые несколько месяцев обучения уроки проводил В.Г. Белинский, бывший в недалеком прошлом и сам учеником этого заведения. Постепенно обнаружилась особая склонность Федора Ивановича к «отечественному языку и словесности», подогреваемая уроками еще одного замечательного преподавателя – Ясона Петровича Евтропова, настоятельно требовавшего от питомцев знания произведений Ломоносова, Державина, Фонвизина, Батюшкова, Жуковского, Пушкина, Бестужева-Марлинского и других авторов.
Обучение в гимназии сопровождалось чтением разного рода книг. Благо в семейной библиотеке Буслаевых, кроме прочего, можно было прочесть «Потерянный рай» Мильтона, «Четыре времени года» Томсона, литературный альманах «Полярная звезда», «Письма русского путешественника» Н.М. Карамзина и многое другое:
У моей матушки была своя собственная маленькая библиотечка, так сказать, фундаментальная, которая потом изредка и случайно пополнялась новыми изданиями. Она состояла из старинных книг XVIII в. и досталась ей по наследству от моего деда и отца, который принадлежал, говоря относительно и в самом умеренном скромном смысле, к образованной молодежи уездного города Керенска, – вспоминал позже Ф.И. Буслаев.
Вообще Пенза тех лет слыла высококультурным городом. Будущий ученый лингвист впоследствии запишет:
Портрет Ф.И. Буслаева
Источник
Образованная публика этого укромного губернского города настолько была развита и восприимчива к быстрым успехам русской литературы того прославленного Пушкинского периода, что мы могли стоять в уровень с читателями других, более торных и бойких средоточий русской жизни. Например, вам хорошо известно, что «Евгений Онегин» появился в печати не весь вдруг, а выходил постепенно, отдельными главами. Немедленно по отпечатании первой главы этого произведения, распространялась она по нашему городу во множестве экземпляров, из которых один – не знаю, какими судьбами – попал к нам в виде тоненькой брошюры, в восьмую долю листа – как сейчас вижу – в желтой обертке.
Третья глава «Евгения Онегина», вышедшая в 1827 году, была и в библиотеке юного М.Ю. Лермонтова, где и поныне, являясь частью коллекции музея-заповедника «Тарханы», представлена в экспозиции классной комнаты барского дома.
Одним из увлечений гимназиста Буслаева было собирание разного рода картинок: это были грошовые лубочные издания, забавные повести и народные сказки с картинками. Впоследствии детское увлечение приведет к серьезной коллекции, состоящей из редких книг, оригинальных живописных икон и рисунков.
В 1833 году гимназия была окончена. В течение года Федор Иванович будет изучать греческий и латинский языки для поступления в Московский университет, что и произойдет в 1834 году. При поступлении воспитаннику Пензенской гимназии важно было не просто сдать вступительные испытания, но и показать отличные знания, чтобы войти в число студентов, принятых на казенное содержание.
В университете в то время преподавали профессора М.П. Погодин, С.П. Шевырев, И.И. Давыдов. Под их влиянием Федор Иванович с интересом изучал филологические изыскания М.В. Ломоносова, А.Х. Востокова, немецкого языковеда Я. Гримма.
По окончании университета Федор Иванович вступил на поприще, по его собственному выражению, «доброкачественного учителя русского языка»: преподавал в одной из московских гимназий, давал частные уроки в некоторых знатных семьях. С семьей графа С.Г. Строганова, сын которого обучался у Ф.И. Буслаева, начинающему педагогу посчастливилось два года провести в Западной Европе, о чем впоследствии он вспоминал:
Мои свободные часы между завтраком и обедом ежедневно проводил я в музее, за исключением праздников, а по вечерам вел записки о том, чему и как научился я в тот день: мне казалось, будто я составляю лекции, которые прослушивал в аудиториях Московского университета. Для этой вечерней работы я пользовался, по указанию графа Сергия Григорьевича, одним многотомным изданием, которое он приобрел по приезде в Неаполь и все сполна передал в мое распоряжение.
А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»
Из мемориальной коллекции музея-заповедника «Тарханы»
По возвращении на родину появилась возможность, основываясь на преподавательском опыте, разработать и отдать в печать труд «О преподавании отечественного языка». В пособии впервые на высоком научном уровне были разработаны проблемы методики преподавания русского языка (книга была переиздана даже в конце XX века). Издание сразу привлекло внимание как учителей-практиков, так и ученых филологов. Среди методических рекомендаций в книге можно было найти и бесценные наблюдения ученого:
Постепенное раскрытие дара слова и законов оного должно быть вместе и раскрытием всех нравственных сил учащегося: ибо родной язык есть неистощимая сокровищница всего духовного бытия человеческого.
Или:
Кто понял сравнительное языкознание, для того уже не существует непроходимого средостения между своим, т.е. русским, и между чужеземным. Столь же недостаточно изучать только свое, не ведая чужого, как и толковать только о чужом, ни во что ставя свое.
На страницах периодических изданий («Библиотека для чтения», «Северная пчела», «Русский инвалид», «Современник», «Отечественные записки», «Москвитянин» и другие) появились многочисленные отзывы, в том и числе и критикующие взгляды ученого, который, бесспорно, обогнал свое время. И Федор Иванович, не оставаясь в долгу, в одной из своих статей иронизировал над теми авторами, пособия которых использовали для обучения в то время:
Наши грамматики можно назвать уголовным сводом законов, полицейским исчислением правил, за неисполнение коих виновный подвергается наказанию.
В 1842 году Буслаев был приглашен в Московский университет и прикомандирован к профессорам И.И. Давыдову и С.П. Шевыреву в помощники «для исправления и разбора письменных упражнений студентов».
Впереди – насыщенные плодотворной научной деятельностью годы: защита магистерской диссертации «О влиянии христианства на славянский язык. Опыт истории языка по Остромирову Евангелию»; избрание членом-корреспондентом Академии наук по Отделению русского языка и словесности; создание ряда исключительных исследований в области языкознания, педагогики, искусства.
Среди трудов ученого особое место занимает «Историческая грамматика русского языка», где автор характеризует древний «отечественный язык» как богатый в лексическом и морфологическом отношениях. Ф.И. Буслаевым описан сравнительно-исторический метод, рассмотрена звуковая система русского языка в его развитии, морфологические и синтаксические изменения с древности и до новейшего времени. Первоначально созданная как учебное пособие по русскому языку книга выдержала пять изданий еще при жизни автора, переиздавалась она и к столетию первого издания – в 1959 году. Не лишним будет заметить, что предложенная языковедом классификация второстепенных членов предложения и типов придаточных до сих пор сохраняется в школьном преподавании русского языка.
Важно отметить, что развитие языка Ф.И. Буслаев связывает с развитием духовной жизни людей меняющихся эпох, указывая на то, что история любого языка неотделима от истории его носителей.
Поражает и сакральное отношение ученого к слову. В.Ф. Миллер писал:
В наблюдениях над языком слово для него не только сочетание звуков, из которых каждый имел свою историю, и не только традиционно передаваемый знак понятия. Для него оно художественное старинное произведение, в котором он видит первоначальное представление, живой образ, иногда еще ярко выступающий в языке старины или современного простонародья.
Этому пониманию созвучно и восприятие Слова великими творцами, в том числе и М.Ю. Лермонтовым. Вспомним его строки о могуществе «из пламя и света» рожденного слова:
Есть речи – значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно.
Об особом значении слова в преподавании Ф.И. Буслаева вспоминал и еще один уроженец Пензенской губернии, В.О. Ключевский, слушавший лекции профессора в Московском университете:
Первое и главное произведение народной словесности есть самое слово, язык народа. Слово – не случайная комбинация звуков, не условный знак для выражения мысли, а творческое дело народного духа, плод его поэтического творчества. Это – художественный образ, в котором запечатлелось наблюдение народа над самим собой и над окружающим миром.
В области искусства предметом исследования Ф.И. Буслаева были мифические предания о человеке и природе, фольклор, русские иконописные подлинники, русская поэзия XI и начала XII веков, проблемы народности в древнерусской литературе и искусстве. Он один из первых обратил внимание на взаимосвязь разных культур. Его работы по фольклору собраны в книге «Народная поэзия. Исторические очерки» (1887). Среди них особое значение для развития фольклористики сыграли статьи «Русские духовные стихи» (1861) и «Русский богатырский эпос» (1862).
Одним из фундаментальных трудов ученого стал «Русский лицевой Апокалипсис. Свод изображений по русским рукописям с XVI по XIX века».
После смерти Ф.И. Буслаева вдова ученого преподнесла его личную библиотеку в дар Императорскому Московскому университету: около 1430 томов книг по истории искусства; западноевропейской литературы, старопечатных книг XVI–XVII веков, рукописей.
Ф.И. Буслаев вошел в историю русской культуры как высокообразованный ученый энциклопедических познаний, педагог, крупнейший искусствовед, основоположник научных направлений в языкознании. Он стал основателем научных школ и направлений, оставил после себя многочисленных учеников и последователей, среди которых А.Н. Веселовский, А.Н. Афанасьев, А.А. Потебня, А.И. Кирпичников, Н.П. Кондаков.